— Понимаете, мой отец, Дом Гранателли, был против того, чтобы я открывала свое дело, — начала она. — Он не мог взять в толк, почему я не берусь за ум и не выхожу замуж, как это сделала София. Или, если уж мне так нужна карьера, почему бы не выбрать его ресторан? Работы там столько, что хватит на всю семью, и он всегда говорит нам, что открыл ресторан именно как семейное дело. А теперь мы все разбежались в разные стороны и занимаемся чем‑то другим, и это его огорчает.
Она не рассказала Эрику о долге. Просить у отца денег на «Сумасшедшего Шляпника» было очень неприятно. Она бы ни за что не стала этого делать, если бы хоть один из многочисленных банков, куда она обращалась, дал ей кредит — пусть даже под любой непомерный процент, какой им только вздумалось бы заломить. Но ей везде отказали. Так что отец остался ее последней надеждой.
Но, одолжив в конце концов нужную ей сумму, он сразу же сделал именно то, чего она больше всего боялась: рассказал обо всем дяде Вито и дяде Сэлу, те сообщили новость ее теткам, которые поведали о ней… всем остальным родственникам. В течение недели весь клан Гранателли оказался в курсе бизнеса Фрэнки, во всех его деталях, точно так же, как всегда был в курсе событий ее жизни.
Эта фамильная привычка все пересказывать вызывала у Фрэнки припадки ярости. Почему ее родственники не могут хотя бы иногда подержать языки за зубами? — в трехтысячный раз спрашивала она себя. Почему для них нет ничего святого?
Голос Эрика прервал ее мысли:
— Значит, теперь вы хотите доказать отцу, что можете добиться успеха в своем деле?
— Да, что‑то в этом роде, — сказала она, и он больше не заговаривал об этом.
Общаться с ним было легко и приятно. Может, сейчас самое время изложить ему цели, к которым она стремится, подчеркнуть, что в ее мечтах нет места замужеству и двум‑трем славным ребятишкам?
Но ведь они только что познакомились! А что, если он подумает, что она придает одному случайному вечеру большее значение, чем он намеревался вложить в него? Фрэнки промолчала, и путь до ее дома занял, казалось, всего несколько секунд.
Он остановил машину и повернулся к ней.
Сердце Фрэнки вдруг бешено застучало, нервы натянулись до предела. Вдруг он собирается поцеловать ее?
— Спасибо за ужин. А сейчас мне действительно пора…
Он наклонился к ней, взялся обеими руками за воротник ее куртки и мягко потянул ее к себе.
— Вы очаровательная женщина, Фрэнки. Я рад, что встретил вас.
Он остановился за мгновение до поцелуя, окинул взглядом каждый дюйм ее лица, задержавшись на губах.
«Я долго ждал», — послышалось ей, когда он притянул ее к себе и губами нашел ее губы. В первый момент она подумала, что он хотел этим сказать, но потом нахлынули ощущения, и мысли превратились в чувства, в тревожные сигналы желания.
В его объятии не было никакой неуверенности. Он точно знал, как разжечь тлеющий в глубине огонь.
Она ждала его поцелуя, но совсем не была готова к собственной реакции на него: потрясение и мгновенно вспыхнувшее желание. И жгучая необходимость теснее прижаться к нему.
Пролетело лишь одно мгновение, а она уже хотела его. Боже, как она его хотела! Ее губы разжались, и время перестало существовать.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Она прижималась к нему, ощущая наслаждение каждой клеточкой своего тела и чувствуя, как неумолимо оно нарастает, по мере того как поцелуй Эрика становился все глубже и требовательнее. Странно, но их объятия казались удивительно естественными, будто они уже делали это раньше много тысяч раз и потому легко предугадывали ответную реакцию, инстинктивно зная, как разжечь пламя любви, и только тесное пространство кабины не позволяло им приникнуть друг к другу так, как им хотелось.
Руки Эрика скользнули вниз и оказались под ее курткой. Он широко расставил пальцы, чувствуя пьянящее тепло ее кожи сквозь тонкую материю. Девушка дрожала под его прикосновениями.
За секунду до того, как он поцеловал ее, она казалась такой прохладной, такой сдержанной. Но уже в следующее мгновение стала огненно‑жаркой. Возбуждающей. Опасной.
Он уловил момент, когда сотрясающие их обоих волны желания начали ее пугать, когда чувство уступило место разуму. Потеря контроля над собой встревожила ее, и он догадался, что она борется, стараясь вырваться из плена чувств. Он отодвинулся на достаточное расстояние, чтобы она могла ощутить себя снова свободной.
— Эрик, я… — Она с трудом сглотнула. — Мне надо идти. Сейчас уже, наверно, очень поздно. — Ее голос дрожал, как перед этим дрожало тело.
— Я провожу вас до двери. — Он коснулся пальцем ее щеки, потом открыл дверцу, вылез из машины и быстро обошел ее кругом. Его плоть набухла от желания, но сейчас не время! У них есть будущее — теперь Эрик был в этом абсолютно уверен. Он несколько раз глубоко вдохнул холодный ночной воздух и постарался хоть немного успокоиться.
Фрэнки показалось, что он восстановил самообладание гораздо быстрее, чем она. Когда он открыл перед ней дверцу и помог ей выйти, то вел себя спокойно и непринужденно.
— Где вы откопали эту куртку? — шутливо спросил он, проводя рукой по покрытому царапинами рукаву.
— Это куртка моего брата Ника. Я то и дело брала ее поносить, так что в конце концов он отдал ее мне.
— Хорошо. С характером. Как и вы, Фрэнки.
Эрик заставил ее почувствовать себя особенной.
А кроме того, миниатюрной — настолько он был выше ростом и шире в плечах. Это потрясающее ощущение, если ты — высокая женщина. Оно ей понравилось.
У двери он улыбнулся ей своей широкой, уверенной улыбкой и сказал:
— Мы так и не поговорили о свадебном меню, верно? Я дам вам знать через пару дней, и мы все обсудим. Вы как, согласны?
Она неуверенно кивнула. Губы все еще пылали от его поцелуев. Она ощущала, какие они распухшие и горячие, как сильно пульсирует кровь. В этот момент она не была уверена, что рискнет хотя бы еще раз увидеться с Эриком Торпом. Он слишком опасен для ее спокойствия и благополучия.
— Я буду очень занята ближайшие несколько недель, — выдавила она наконец из себя, но ее слова прозвучали не так убедительно, как ей хотелось бы.
Он пожал плечами.
— Значит, мне придется рискнуть, не так ли?
Ответить на это было вроде бы нечего.
— Ну, тогда спокойной ночи. И спасибо за чудесный ужин, — проговорила она охрипшим голосом и почти бегом кинулась к двери — а то вдруг ему взбредет в голову поцеловать ее еще раз!
Дома она разделась, приняла горячую ванну и сразу улеглась в постель, говоря себе, что совсем не думает о нем, ну нисколечко! Она заставила себя вспомнить, сколько шляпок продано за последние дни, мысленно распланировала работу на следующий день, напомнив себе, когда и какие заказы должны быть готовы. Она лежала под голубым пуховым одеялом, подаренным матерью к Рождеству, и ждала, когда же наконец заснет, решив совершенно не думать об Эрике Торпе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
